misdirecting crap

   Являюсь металюгой, волосатым, небритым, в косухе и безвкусной обуви, употребляющим пиво как замену любой пище но только по плэйлисту, который, предохраняясь от скуки и занудства, переменно требует расширяющего зрачки минимала, смешного инди, а также враждующих, курящих и безнадежно крутых вэст- и ист-сайдских ганста.
   По причине безусловной любви к волосатым длинноволосым, злым, кричащим, брутальным, виртуозным, мудрым, веселым, стадионным, знаменитым мира сего угостили меня последним номером оригинального Metal Hammer’а. Я не фанат таких изданий (владею врожденным умением случайно притягивать тонны полезной и мелочной информации обо всем, что меня интересует, поэтому в повторном глянцевом чтении не нуждаюсь), но журнал взял с удовольствием. Во-первых, он британский: кому как не пионерам писать о своем детище? Во-вторых, вопрос на обложке Взял металлу? уговорил меня окончательно.    Мое ознакомительное пролистывание остановилось на 112 странице. Даже улыбнулся, почуяв иронию: сначала интервью с вокалистом хард-кор группы, потом продажа хард-кор мерча, ну а затем – реклама хард-кор порно.   Через некоторое время начал о себе давать знать тот факт, что я удивлен. Вроде бы достаточно знаком с желтой прессой, и ни капли осуждения этой индустрии нет, однако что-то для меня здесь было не так. Почему именно порно-реклама выступает пассивным спонсором одного из самых уважаемых музыкальных (!) изданий планеты? Разве рок-интим выходил когда-либо за рамки tour girls и перерастал в коммерцию?
   Разумеется, моментально в мыслях всплыл несокрушимый лозунг “Sex, drugs, rock-n-roll”. Рок-н-ролла хватает на каждой странице, драгз до сих пор просматриваются во внешнем виде половины музыкантов,.. но тот ли это секс, который подразумевает лозунг? Совсем нет. К тому же, иногда мной все-таки покупались русскоязычные издания Classic Rock и Rolling Stone, и я никогда не замечал там подобного: вся реклама сводилась к разнообразию телефонных сетей, музыкальных магазинов и московских радиостанций.
   Вышеперечисленные издания можно смело отнести к более консервативным, чем Metal Hammer, поэтому мной был добросовестно скачан его симметричный русскоязычный экземпляр.    Явно проигрывающее по обложке издание не содержало в себе ничего более развратного из рекламы, чем микрофон Джорджа Майкла. Теперь все более или менее становилось на свои места: проблема заключалась в западном определении свободы совести, использовании этого определения и связи атмосферы протеста в рок-музыке с протестом социальным. Деньги тут совсем ни при чем, потому как большинство главных героев этого издания владеют многомиллионными (а некоторые и многомиллиардными) капиталами и в состоянии спонсировать неплохо тиражируемый журнал про себя любимых.
   Для подтверждения мысли о свободе совести решил обратиться к истине в последней инстанции Google’у.    Что же касается сравнения остальной начинки Metal Hammer’ов, то никакая аморальная сторона рекламы не заставит меня перестать относиться с уважением к оригиналу и с презрением к российским переизданиям (естественно, не только Metal Hammer’а). На эту тему можно долго марать страницу весьма очевидными доводами и фактами о стиле переписывания статей и интервью на великом и могучем; в итоге заключение будет единогласное: было и остается лажей. За примером далеко лезть не надо, достаточно вернуться к представленным выше обложкам.
   Я никогда не слышал Five Finger Death Punch, но решительно захотел скачать после такого представления в журнале. Что же касается российского выспуска-близнеца, то более бессмысленной обложки я не встречал. Выбрать самую неудалую и безнадежно старую фотографию Slipknot (очень мною любимых Slipknot!) стало верхом некомпетентности редакторов. Всем интересующимся и многим неинтересующимся давно известно, что маски этой девятки переделываются как минимум с выходом каждого нового альбома, а комбинезоны по стилю и цвету менялись чаще, чем борода Майка Портного, превратившись в итоге в сценические костюмы. Ну а назвать их скользкими типами – это просто-напросто оскорбление.    Несправедливо было бы судить о фотографии без самой статьи (статья, как следует догадываться, заглавная). Оказывается, причина путаницы в том, что выпуск приурочен к 10-летнему (!) юбилею их первого альбома 1999 – Slipknot. Мало того, что считать разучились, так еще и ни слова об этом на обложке. Так, простите, просрать музыкальное историческое событие – это еще уметь надо. Тут же на-гора можно сотни идей за час выдать! 10 Years of Duality; (Sic) Ten; Юбилейный маскарад (последнее – на крайняк). И делать это надо было год назад. Но даже с соответствующей надписью и датой фотка не катит.
   Для более контрастного сравнения имеется январский номер Esquire в русском издании. При всей его истории и признанном мировом уважении получилось просто некрасиво превратить журнал в России в кучу дерьма. Уж поверьте, 177 страниц дерьма, и уверен, что не впервые год. А ведь Esquire творил историю, находясь у истоков писательской революции и давая дорогу тем, кто сделал журналистику журналистикой. И количество недавних премий и наград, которых становится у него все больше и больше, говорит о том, что оригинал за 80 лет так и не смогли испортить.

   Теперь можно смело продолжать ломать голову над тем, что лучше: две страницы порно-рекламы для развращения подростков или тонны бессмысленной макулатуры на родном языке?

Подустав от всяких Arctic Monkeys и Depeche Mode, я с самого утра уверенно закинул в плейлист все альбомы тех, по кому очень соскучился: Metallica.

Штатовская четверка является бессменным символом чистейшей энергии настоящего драйва. Икона трэша 80-х, безупречный взлет в начале 90-х, блюз-роковый конец века и феерическое двукратное перерождение в новом тысячелетии! Восторгаясь каждому рифу, я снова захотел вымутить давно порванную и выкинутую майку с любимым альбомом St. Anger.

Во всех звуках трипа по 25-летнему плейлисту можно услышать и узнать каждого из участников:

Джеймс Хэтфилд - лучший фронтмэн всех времен и народов поет/ревет/кричит/рычит абсолютно несбалансированным вокалом, накручивая себя легендарными "YEAH!..". Неотшлифованность глотки заставляет верить, что Джеймс орет именно сейчас и именно на тебя. Звуки скребущего изо всех сил по струнам медиатора уже четверть века переворачивают сознание у половины планеты, покорив при этом не одно поколение.




Роберт Трухильо - новичок в команде ветеранов укоренился с первой получасовой репетиции, перекрыв своим ударным талантом всех предыдущих ребят, занимавших должность бас-гитариста. Громила с 30-метровыми руками и сверхзвуковыми движениями пальцев стал идеальной недостающей эзотерической частью группы.


Изучив их дискографию, можно смело заявить, что несмотря на взлеты и падения, бесконечную смену стилей и длины волос, Metallica является цельной вселенной, олицетворяющей настоящую позитивную (!) силу звука и всю историю единственно настоящего американского рока (...Yeah, baby!), а не сопливое среднеевропейское возюкание пальцами по грифу, выдающему скучное творчество с примесью отстойного фолка, типа Blind Guardian или Nightwish. Потому как именно Metallica создана "...to kick your ass so hard tonight, baby! Yeah!"

"Мой адвокат так и не смог разделить мнение бывших наркоманов, что без наркотиков кайфа больше, чем с ними. Как, впрочем, и я."

В 50-х гг. XX в. западное культурное сообщество оказалось в эпицентре мощнейшего взрыва, наполненного терпеливой подпольностью. Нечто неизведанное, незнакомое, собранное по осколкам массовости движений-предшественников затопило огромной волной умеренного хаоса всю планету, заставив всех ее обитателей собственноручно разбить все устоявшиеся стереотипы. ВСЕ! Понимаете? Занимая всего одну «культурную» нишу в толковом словаре, нововведение охватило и перевернуло все то, что можно связать с напыщенным словом «искусство».
 Необычность явления подкреплялась отсутствием всяческих пошлых прелюдий, таких как аккуратное внедрение его подстилей в отдельные социальные слои населения, деление свойств этого явления по половым, расовым, возрастным категориям и принятие скептическими критиками этого феномена как необходимого, настоящего, но немного несвоевременного. Нет. Это явление не внедрялось, а накрывало; не делило, а объединяло; и все критики, осуждая эзотерическую простоту, грубоватость и независимость явления, поклонялись ему и не упускали ни одной возможности контакта с создателями новой культуры.
 Вам запрещено со скучающим видом, на секунду оторвавшись от тлеющей сигареты, собственных джинс и мыслей, спрашивать что это, потому что это…


 Да. Именно он. ОН. Он шокировал миллионы людей; он поражал своей новизной 15 лет; он умирал мучительным затиханием гитар и возрождался неистовым взрывом клавиш и прямолинейных текстов столько раз, сколько поколений сменилось с тех пор. Масштабы рок-н-ролла были настолько велики, что с самых своих истоков до настоящего времени он достоин порицания ровно в такой же степени, в какой достоин безусловного поклонения.
 Придя на замену джазу, блюзу и кантри, рок-н-ролл, используя свою привлекательную пролетарскую жизненность, стал чем-то вроде любимого священного зверя интеллектуалов в Соединенных Штатах и Англии. Абсолютно все и абсолютно каждый не смог сопротивляться его всепоглощающему размаху. Каждая прослойка среднего класса, каждый представитель преисподней американской молодежи, голубые воротнички, золотые воротнички, клерки, мелкий руководящий состав, девочки, девушки, женщины, богатые толстяки, финансовые воротилы – стиль каждого из них, каждого, превратился в отточенный ритм и незамысловатый текст. Несчастные разнорабочие тратят всю зарплату на систему «HI-FI»; пожилые адвокаты, жирные, страдающие атеросклерозом, старательно, хоть и неуклюже танцуют рок-н-ролл; их жены, отправляясь в магазин за морепродуктами, напяливают брюки в обтяжку; каждая девушка превращается в тинейджерку из Нью-Джерси: челки гривы пышные пчелиные ульи битловские шапочки масляные личики накладные ресницы декольные глаза пушистые свитера синие джинсы брюки в обтяжку джинсы в обтяжку эклерные ножки эльфийские сапожки балерины «найтовские» шлепанцы – сотни, тысячи этих пылающих бутончиков, подпрыгивающих и визжащих, наполняют пространство Америки; парни сплошь и рядом обтянуты в черные брюки, приподняты на «английских» каблуках, укутаны в замшевые пиджаки и гордо носят прическу, какую носил Сальвадор Дали. Абсолютно каждую ночь вся подростковая составляющая США проводит в клубах, танцуя по парам, но при этом ни разу не касаясь друг друга.
Художники рисуют сюрреалистические ноты, писатели пишут про музыкантов, постановщики мюзиклов берут рок-н-ролл в качестве музыкального сопровождения, весь, черт возьми, Лас-Вегас становится рок-н-роллом! СТИЛЬ ЖИЗНИ!

 На рассвете рок-н-ролла жители подростковой преисподней не чувствовали себя уютно. Билл Хэйли, Элвис Пресли, Чак Берри – все эти создатели векового культа находились во власти вселенной лицемерных, вечно жующих сигары, безнадежных, взрослых, жирных, инфарктных стервятников-продюсеров, каких непременно встречаешь в музыкальном бизнесе. Они не могли работать с теми, в ком нуждалась молодежь, - молодыми волосатыми неоперившимися пацанами, которые делали неумелые, но честные записи. Обществу для цельности необходимо было связующее звено. Этим звеном стал наш главный герой – Фил Спектор.
 Фил Спектор; первый магнат из числа американских тинейджеров, двадцатитрехлетний воротила рок-н-ролла, продюсер «Филлес Рекордз». На его счету 21 записанный сингл на собственной студии, более 13 миллионов проданных пластинок, 7 полноформатных альбомов, и при этом он обычный подросток из Калифорнии, он вырос по ту сторону тинейджерской пресыщенности, по ту сторону жадного и циничного. Он первый миллионер-бизнесмен-подросток. Фил заслуживает гордого звания Подросткового Гения, потому что именно он в качестве тинейджера, работая в «уличной» обстановке с обычными пацанами, развился в великого американского бизнесмена, величайшего из независимых продюсеров звукозаписи рок-н-ролла.
Вся штука в том, что Спектору действительно нравится эта музыка, по-настоящему. «…В этой музыке присутствует спонтанность, которой не существует ни в какой другой разновидности музыки. А здесь она есть, прямо сейчас. Я чувствую, что она очень американская. Еще она очень сегодняшняя, современная. Именно на такую музыку люди сегодня откликаются.» Фил Спектор мог попасть в одну из тех студий с цаплями микрофонов как представитель взрослого мира, который извлекает деньги из записей, а затем взять гитару и составить единое целое с обитателями студии. Пацаны его понимали. У него есть все, что нужно: стиль подростков, деньги взрослых и рок-н-ролл. Итак, Фил – живое олицетворение культуры; идол тинейджеров, конкурент воротил.
Фил Спектор стал иконой не только в Штатах, но и по ту сторону океана. Ха! Британцы! Они всегда обладали способностью спокойно смотреть на все разновидности злодейского вида бунтарей и отчужденных худощавых подростков, а затем, мило воркуя, поглощать их подобно огромному тропическому болоту, обкладывать их славными материнскими припарками. Таким же образом они выдали миру «Битлз» и «Роллинг Стоунз», начав смотреть на остальных с высоты Биг Бена, чванливо улыбаясь с чашкой свежезаваренного Эрл Грэя в руках. Но Фил… Фил покорил англичан. Его приезду в Лондон посвятили целый разворот «Дэйли
Миррор» - крупнейшей газеты Западного мира -, выпускаются приглашения на приемы, где можно лично познакомиться с «двадцатитрехлетним магнатом рок-н-ролла».
 Спектора везде принимают в серьез. В каждой среде у него есть статус. Серьезный статус. В Нью-Йорке он мог бы даже участвовать в знаменитом «субботнем маршруте» от 57-й до 86-й улицы, проходящем мимо художественных галерей, в который входят Мэдисон-авеню и все окрестные улицы. Участники маршрута – богемно-общественная элита Манхеттена – одаривают друг друга новейшей благодатью – Социальным Поцелуем.

 

Направляясь сегодня в самый ненавистный мне город из всех тех, в которых мне приходилось бывать, я проехал очередной заводской район Минска. Ну, знаете: гаражи, 3-х этажные панели, овраги с болотом внутри, излюбленные места многочисленных хиппи и Ист-Ендских подростков, будь таковые возможны в наше время и на нашем пространстве. Как всегда, проезжая такие места, я сонным глазом пытался ни в коем случае не уследить нить сюжета, изложенного граффити на очередном гаражном массиве. Но среди прочих ярких порицаний государственной власти и вечной борьбы малолетних нацистов я увидел следующую надпись:
'Грех и любовь - семья'
Сомневаюсь, что эта фраза погрузит меня в пучину раздумий... Просто пока это самая странная вещь, увиденная мной за 3 часа, прожитых сегодня.

Находясь вот уже почти три года в окружении прогнивших сублимирующих преподов, интересующихся лишь собственными учебниками 92-го года издания и мечтающих хотя бы от одного гуманойда услышать, что они хоть несколько важны, я набрался смелости представить себе довольно яркое будущее радиотехнической среды постсоветского пространства и увидел там все то же самое, что вижу сейчас 6 дней в неделю с перерывом на пятницу. Жалкие инсиннуации нашей системы образования пытаются модными европейскими гаджетами привлечь как можно больше наших сексуальных задниц для последующего растления с помощью разочарований от того, что по сравнению с гаджетами - наша страна настолько отстала, что все ее достижения достойны времен, когда быть поклонником Битлз было еще модно. Хотя, ударься я в филологию, было бы не лучше, потому что меня еще и оставили бы без профессии. Но оттуда есть маленькая лазейка в пыльные офисы и богемные кафе нашей полуевропейской связи с интернетом и "художественной" средой социума, лазейка к тому, чтобы за нежный обхват губами таких мощных эрекций как СМИ, киноидустрия, музыка или литература платили хоть сколько-нибудь ощутимую сумму.
Хотя есть и плюсы в том, что я буду прорываться сквозь отупевшую завесу середины прошлого века, нацепив на себя саркастическую ухмылку и напевая при этом мелодии Роллинг Стоунз голосом Левитана.

Джон Роберт Фаулз
"ВОЛХВ"


Колоссальная психодрама.
Time



Относиться к подобным произведениям равнодушно - преступление. Оно является воплощением инструмента по формированию зрелости внутреннего естества. Воплощением того, что каждому из нас необходимо узнать "извне" только для того, чтобы понять что мы не заблуждаемся в собственных догадках. Роман несет в себе будущее в глазах автора - наше настоящее: псевдобунтарство; аутоэротизм; интеллектуальные заблуждения; духовный аутизм. Оголяет нашу беспомощность и трусливость. Доказывает необходимость отсутсвия жалости, себялюбия, одиночества; и присутсвия Манипулятора и Учителя, Бога и Демона - ненавистного, но пропитанного знанием и могуществом, которого не существует.
Это не просто колоссальная психодрама. Это индивидуальная эвристическая мясорубка для каждого читателя. Это фонарь, осветляющий чулан сознания, в который мы боимся заглянуть. Это предложение принятия иной свободы.


Технически роман исполнен великолепно. Динамичное начало с его напусконой простотой слога не позволит оставить книгу недочитанной. Описания целой нации - островка античности в рамках засовремененной Европы - произведут неизгладимое впечатление целостного, открытого, нерушимого, позволят прикоснуться к чему-то близкому, но уже совсем далекому, к своеобразной колыбели - обители зарождения. В этом и состоит середина произведения - к сожалению, не такая яркая...

{
- Что-то скучновато стало...
- Ты сейчас на каком месте?
- 50-ая глава.
- Ух ты, я тоже... Ну да, ты права, начало более драйвовым было. Но тебе же по нему дипломную писать?
- Ну да, но все равно...
}

Зато не покидает ощущение чего-то важного впереди, и оно оправдывает себя. Кульминация захватывает сознание вихрем, не давая остановиться и обдумать происходящее на бумаге. Напряжение не сходит со страниц до самого последнего слова, важного с точки зрения сюжета, но ненаписанного, что придает "Волхву" индивидуальность - не по сравнению с другой литературой, а индивидуальность восприятия читателями.


Выражаю личную благодарность писателю, т.к. он подтвердил мою давнишнюю теорию: искусство невозможно без материалистического. Любой шедевр - плод огромного количества проделанной работы руками и мозгами. В данном примере: Дж. Фаулз получил филологическое образование; и его кропотливый труд состоит в доскональном изучении трудов Юнга и Фрейда (абсолютно не относящимcя к филологии), т.к. страницы буквально пестрят практическими занятиями по их теориям, и в итоге это позволило дать роману статус психологического.
Чудес не бывает - они создаются людьми, и в них в первую очередь не духовное начало. Над шедеврами - работают.



Лаконичный вывод:
"Волхв" - эзотерический гид.